Как кофе обвиняли в импотенции и бунтах, а он взял и запустил Просвещение

Лондон, 1674 год. По городу расходится памфлет «от имени тысяч женщин»: мужья, дескать, часами сидят в кофейнях, а домой возвращаются вялыми и бесполезными в постели. Виноват, разумеется, новый чёрный напиток.

Через полтора года король Карл II попытается закрыть все кофейни Англии. Не из-за постели. Из-за разговоров.

Так к кофе относились первые сто лет: как к чему-то среднему между наркотиком и заговором. И, честно говоря, у власти были причины нервничать.

Европа, которая с утра была слегка пьяна

Чтобы понять, что кофе сделал с европейцами, надо вспомнить, что они пили до него. Вода в городах была опасной, поэтому пили слабое пиво и вино. На завтрак, в обед, за работой.

Историк Том Стэндидж описывает это так: континент веками жил в лёгком алкогольном тумане. Не в стельку, но и не совсем трезвый.

И тут из Османской империи приходит напиток, который делает ровно обратное. Первый массовый стимулятор после веков массового депрессанта. Люди впервые собираются в общественном месте, чтобы стать бодрее, а не расслабленнее.

Султаны, папа и «сатанинское зелье»

Кофе подозревали ещё до Европы. В Мекке в 1511 году наместник запретил его: у кофеен собирались люди и слишком свободно болтали. Запрет вскоре отменили из Каира, но осадок остался.

Султан Мурад IV в 1630-е пошёл дальше. Кофейни Стамбула закрыли, и за чашку, по свидетельствам хронистов, можно было лишиться головы. Здоровье подданных султана волновало мало. Кофейня была местом, где обсуждали власть без надзора.

В Европе кофе поначалу звали «напитком мусульман» и «сатанинским зельем». По легенде, папа Климент VIII попробовал его и сказал, что грех оставлять такую вкусную вещь неверным. Легенда, скорее всего, поздняя, но момент она передаёт точно: церковь кофе разрешила, а короли испугались.

Петиция женщин против «бесплодного напитка»

Вернёмся в Лондон. «Женская петиция против кофе» 1674 года обвиняла напиток в том, что от него мужчины становятся «такими же бесплодными, как пустыня, откуда привезли эту несчастную ягоду». Написано красиво, но, скорее всего, не женщинами.

Историки считают памфлет сатирой или заказом пивоваров: пивные пустели, а кофейни росли как грибы, к концу века их в Лондоне было несколько сотен. Мужчины ответили своим памфлетом, где хвалили кофе за то, что он «делает эрекцию крепче». Уровень дискуссии, как видите, вполне современный.

Забавно, что лет через шестьдесят Бах напишет «Кофейную кантату», где уже дочь отстаивает право пить кофе против отца. За одно поколение кофе превратился из угрозы мужской силе в женскую свободу.

Король против кофеен: две недели

В декабре 1675 года Карл II издал прокламацию о закрытии кофеен. Формулировка предельно честная: там «распространяются ложные, злонамеренные и скандальные слухи в ущерб правительству Его Величества».

Указ должен был вступить в силу 10 января. Он не дожил до этой даты. Возмущение купцов, юристов и придворных было таким, что король отозвал его, не прошло и двух недель. Даже монархии оказалось не под силу забрать у людей место, где они говорят о политике.

Мне кажется, это первый в истории Европы случай, когда власть проиграла публичной привычке. Не бунту, не парламенту. Привычке зайти за чашкой и поболтать.

Пенни-университеты и биржа из кофейни

Почему кофейни так пугали? Вход стоил пенни, чашка ещё пенни. За эти деньги вы получали газеты, свежие памфлеты и собеседников любого сословия. Лондонцы так их и звали: пенни-университеты.

Дальше кофейни начали порождать институты. У Эдварда Ллойда собирались судовладельцы и страховщики, и из его кофейни вырос Lloyd’s of London. У Джонатана торговали акциями, и оттуда пошла Лондонская биржа. Члены Королевского общества после заседаний продолжали спорить в «Грециане».

Журналы «Татлер» и «Спектейтор» буквально писали репортажи из кофеен. Философ Юрген Хабермас позже назовёт это рождением публичной сферы: пространства, где частные люди обсуждают общее. Кабинеты философов появятся позже. Просвещение началось за столиками с липкими кружками.

В Париже ту же роль сыграл «Прокоп», где сидели Дидро и Вольтер. Про Вольтера рассказывают, что он выпивал десятки чашек в день. Верить необязательно, но направление понятно.

Что кофеин делает с мозгом сегодня

А теперь о том, чего тогда никто не знал. Пока вы бодрствуете, в мозге накапливается аденозин. Он садится на свои рецепторы и постепенно давит на тормоз: реакция замедляется, глаза слипаются.

Кофеин похож на аденозин по форме и занимает его рецепторы, ничего при этом не включая. Тормоз просто перестаёт нажиматься. Отсюда бодрость и чуть больше дофамина в придачу.

Нейронаука здесь довольно честна. Кофеин надёжно улучшает бдительность, скорость реакции и способность долго держать внимание на скучной задаче. С творчеством и сложными рассуждениями всё скромнее, убедительных данных нет: кофе не делает умнее.

Есть и неприятная поправка. У тех, кто пьёт кофе ежедневно, часть бодрости от утренней чашки, это просто снятие ночной ломки. Мозг за пару недель наращивает лишние рецепторы аденозина, и без дозы вы соображаете хуже человека, который кофе не пьёт вовсе.

Ноотроп, который отменяет усталость

Так что же кофе сделал с мышлением Европы? Не сделал умнее. Он сделал трезвее и бодрее ровно в тот момент, когда появились газеты, биржи и научные общества. Тонус попал в правильную среду.

По-моему, это главный урок для всех сегодняшних ноотропов. Кофеин не добавляет ума. Он отнимает у усталости право решать, чем вы займётесь вечером. Всё остальное решает то, где вы сидите и с кем говорите.

Период полувыведения кофеина около пяти часов, так что чашка в четыре дня к девяти вечера ещё наполовину в вас. Кофейни XVII века работали допоздна. Возможно, Просвещение отчасти обязано хронически недосыпающим людям. Не уверен, что это комплимент.

А ваша утренняя чашка, это бодрость или уже только снятие ломки? Попробуйте пропустить пару дней и напишите в комментариях, что изменилось.